antiluka

Пасля таго як Мінінфармацыі вынесла другое папярэджэнне “Народнай волі”, звярнуцца да кіраўніка гэтага міністэрства праз газету робіцца амаль што немагчымым. Можа  здарыцца, што “Народная воля” ізноў будзе вымушана сыходзіць у падполле ці, каб не атрымаць чарговага папярэджэння, паводзіць сябе значна асцярожней. Кожнае слова, сказанае тым, каго міністр Праляскоўскі лічыць экстрэмістам, дзякуючы спецыфічнаму заканадаўству аўтаматычна ператвараецца ў інфармацыю, распаўсюджванне якой забаронена. Таму папярэдне я вырашыў звярнуцца да міністра наўпрост. Канечне, суполку by_politics ці мой ЖЧ сам спадар Праляскоўскі мо і не праглядае, але любоў-нянавісць, якую дэманструюць да інтэрнэта нашыя асобныя вертыкальшчыкі, дазваляе мне спадзявацца, што гэты пост дойдзе да адрасата. І яшчэ адна заўвага. Тут я выношу на суд чытачоў два звароты, бо сам не ведаю, які з іх можна было б надрукаваць у газеце, калі б такая магчымасць усё-ткі выпала.

http://www.nv-online.info/by/29/300/4616/

В 60-ые годы прошлого столетия был выдвинут лозунг: “Будьте реалистами – требуйте невозможного!”. Через сорок лет российский певец Дима Билан стал чрезвычайно популярен благодаря исполнению песни, в которой есть слова: “Я знаю точно: невозможное возможно”. Как в песне о любви, так и в политическом лозунге тот, кто призывает совершить нечто на первый взгляд невозможное, сам является адресатом своего призыва. Иными словами, требовать невозможного, если ты не тиран, достигающий своих целей посредством страданий других, можно только от самого себя. Что касается других, то от них имеет смысл ожидать лишь понимания и некоторой поддержки. Именно на этом основании все противники существующего в Беларуси режима не должны излишне строго осуждать определенные действия определенных европейских политиков по отношению к нашей стране. Напротив, нам следует сказать им большое спасибо за все, что они сделали для Беларуси. За всё и всем! Одним (таким, как Пургуридис и Гавел) за то, что были тверды в своей оценке процессов, происходящих в общественной и политической жизни Беларуси. Другим (Солане, Ригони, Феррера-Вальднер и прочим) за то, что, напротив, не были столь принципиальными.

Что бы осталось от белорусской оппозиции, если бы не многолетняя – иногда политическая, но, главным образом, материальная – помощь европейцев? Однако с начала этого года в оппозиционной среде стало чуть ли не правилом хорошего тона возмущаться поведением европейских чиновников, мол, отступают от ценностей, делая шаги навстречу “режиму”. А вот лично я прямо-таки восхищен терпением и выдержкой европейских бюрократов: столько лет наблюдать за чередой бесславных поражений оппозиции и при этом оставаться “сердобольными” спонсорами. На мой взгляд, несколько демонстративный поворот в сторону существующей власти европейцы сделали не потому, что они уже нисколько не верят в дееспособность нашего оппозиционного движения. Тут, скорее, мы имеем дело с тем, что при наказании нерадивых работников называется “бить рублем”.

Европейские чиновники, будучи людьми деловыми, словно бы намекают белорусским оппозиционным лидерам: “Вы уже много лет бездарно тратите наши инвестиции. Будете продолжать в том же духе – мы постараемся как можно скорее найти вам замену: того, кто сумеет распорядиться деньгами более эффективно и с учетом наших интересов”. Если мое предположение верно, тогда нашим европейским друзьям надо высказать очередную благодарность. И я спешу сделать это и говорю “спасибо” от имени тех белорусов, которые действительно жаждут перемен внутри страны.

Жизнь заставит – не так запоешь. Это я уже обращаюсь к белорусским оппозиционным лидерам. И будут петь, если завтра их европейские партнеры скажут (не на публике, а при личной встрече): “Не выберете единого кандидата в президенты и он не победит на выборах, после одиннадцатого года будем давать деньги только на культурные и образовательные программы. И забудьте о поездках в Брюссель и Страсбург. Лучше вспоминайте свои профессии или осваивайте новые, скоро они вам пригодятся”. По сути, эти слова повторят то, что сейчас говорит об оппозиции большинство населения Беларуси, настроенного как “за”, так и “против” Александра Лукашенко.

Мы – все те, кто может назвать себя противником нынешнего режима, – ужасно устали от бессилия нашего сопротивления. И самое отвратительное и постыдное в этой ситуации то, что мы демонстрируем бессилие перед политической системой, возглавляемой довольно трусливым человеком. Именно трусливым. Потому что смелый человек встречает своих оппонентов лицом к лицу, а не поносит их грязными словами в бесконечном монологе, который оппоненты не могут прервать из-за отсутствия у них возможности выступить перед той же телевизионной камерой. И такого человека нельзя лишить счастья четвертого президентского срока? Да он же пугается любого слова и любого жеста, который может зародить в народе сомнение насчет его лидерских качеств. Помните его исчезновение почти на три недели с экранов телевизоров во время выборов 2006 года? А бездействие милиции, когда на временно переименованную в Калиновского площадь пришли тысячи граждан, не желающих видеть Лукашенко президентом?..

И европейцы понимают, что этот “диктаторский” (кавычки обязательны!) режим можно свалить одним пинком, без объявления военного положения и крови невинных. Они ждут, что мы осуществим то, что многим как внутри страны, так и за ее пределами последние годы казалось невозможным. Они ждут от нас того, что в Беларуси будет президент с другой фамилией, и, я уверен, чем смогут, тем помогут в нашей работе по достижению этого. Но мы не имеем никакого права требовать от них больше, чем сами можем сделать. Покажите мне того белорусского чиновника или рядового белоруса, который бы бросился на помощь гражданам других государств… Нет таких. Тогда какие могут быть претензии к европейцам? По правде говоря, меня как гражданина Беларуси не особенно беспокоит ценностный релятивизм, который демонстрируют иные европейские политики, меня больше волнуют бесконечные склоки в белорусском оппозиционном движении и притупление его политического жала. В свое время только от одного созвучия “БНФ” начинали трястись поджилки у партократов БССР и потом у чиновников “шкловского периода”. Теперь имеем другую картину. В 2008 году Лукашенко заявляет, что скоро оппозиции в Беларуси не будет вовсе. Выборы 2011 года покажут, блефовал наш чрезмерно говорливый правитель или нет.

А если по “гамбургскому счету”, то европейские политики вообще могли бы сказать, что режим у нас довольно сносный, бывают и хуже, и ничего, люди и при них живут. Могли бы, но не говорят (по крайней мере, не все). Так что давайте не будем требовать от них невозможного. Лучше займемся конкретным делом и сделаем его так, как подобает свободолюбивым европейцам. Тогда никому и в голову не придет назвать белорусский режим сносным – по той причине, что нельзя приписывать какие-то определения тому, чего не существует.

Расповед пра тое, як я быў дэлегатам Беларускага Еўрапейскага форуму

http://www.nv-online.info/by/23/300/3324/

БХД ніяк не можа знайсці памяшканне для свайго сходу, і яе лідэры – ці то жартам, ці то сур’ёзна – маюцца правесці яго на Кастрычніцкай плошчы. А яшчэ Павал Севярынец кажа, што па-сапраўднаму сучасная, арыентаваная на моладзь партыя павінна шырэй выкарыстоўваць найноўшыя сродкі камунікацыі, таму абяцае, што ўсе цікаўныя змогуць даведвацца пра падзеі на сходзе праз інтэрнэт ледзьве не ў рэжыме on-line. Ну а калі так, дык навошта тады ўвогуле шукаць месца? Спіс выступоўцаў, мяркую, ужо цяпер вядомы, іх тэксты можна выкласці на сайце партыі ці даслаць на e-mail усім яе чальцам (якія, без сумневу, знаёмыя адзін з адным, так што падробак баяцца не варта). Тады пазначыць deadline для пытанняў, а пасля адказу на гэтыя пытанні даць нейкі час на спрэчкі. Што да падліку галасоў, то зрабіць яго праз сеціва, здаецца, нават лягчэй, чымся ў зале. І гэта ніякія не кпіны, цяпер шмат людзей працуе аддалена і без пасярэдніцтва кампутара і тэлефона калегі сустракаюцца толькі на банкетах, пікніках і, калі неабходна канфедынцыйнасць, у невялікіх офісах і кватэрах. Само ж жаданне спадара Севярынца быць бліжэй да моладзі, акрамя ўсяго іншага, сведчыць аб тым, што па-сапраўднаму сучасная партыя не можа быць партыяй у звыклым сэнсе гэтага слова. І ў Беларусі гэта відавочна, як нідзе болей.

Этим вопросом я уже утомил всех своих знакомых, и они не остались в долгу: каждый из них по несколько раз задал мне его. Я искал ответ на него в многочисленных выступлениях и публикациях оппозиционных активистов, а также в статьях тех, кого сейчас принято называть экспертами. Я читал политически ориентированные посты в ЖЖ. Я просто слушал, что говорят на улице, на кухнях, в троллейбусах, в офисах, на рынках, в университетских аудиториях. Настроение большинства людей описывается несложной формулой: «Как же все это задолбало!» А задолбала та система, которую сотворили и рьяно охраняют верные своему боссу вертикальщики. Однако такое настроение, если оно не выступает стимулом к действию по устранению причин, породивших его, свидетельствует только о бессилии. Многие наши соотечественники, уставшие от системы власти, олицетворяемой Александром Лукашенко, тем не менее, склонны рассматривать ее как нечто такое, от чего невозможно избавиться. Когда говоришь им, что это не так, они вполне резонно замечают: «Так почему же до сей поры ничего не меняется?»

На нынешнем этапе истории Европа и Россия как будто договорились заниматься полной чепухой. Первая хочет перетянуть на свою сторону Беларусь, а вторая не желает отпускать ее от себя. Словно из 16 столетия не выползли: продолжение Ливонской войны дипломатическими средствами. А наши, то есть белорусские, простаки (и чиновники, и оппозиционеры) думают, что они самые что ни на есть политические VIPы, предпочтения которых очень важны для соседних государств. Тогда как в действительности ни Европа, ни Россия просто-напросто не способны на что-то большее. Европа, факт слишком очевидный, кормится Беларусью как легким политическим супом. Не то чтобы ей не хочется пожевать чего-нибудь другого, более существенного, но – око видит, да зуб неймет. И в этом отношении с Россией они как сестры-близнецы. Но пока осталось несколько крепких корней, надо скорее нацепить на них прочные коронки и начинать грызть. Врачи утверждают, что ты – это то, что ты ешь.

Левые выступают, прежде всего, против того, чтобы власть (политическая и экономическая) и сопутствующее ей материальное благополучие были сосредоточены в руках узкой группы лиц. Именно поэтому недопустимы как сращивание государства с группами финансово-промышленного влияния, так и «зачистка» медийного поля с целью выращивания на нем единственной «идейной культуры». Иными словами, левое движение настаивает на том, чтобы в формировании политической, экономической и социальной структуры государства участвовало как можно большее количество его граждан. Это призвано препятствовать всякого рода закулисным сделкам, которыми любят баловать себя высокопоставленные бюрократы внутри своих отечеств и при встречах друг с другом на всевозможных саммитах и прочих «междусобойчиках».

В комментариях к постам или другим комментариям часто пишут +1, +5, +100. Пользуясь этой технологией, можно составить следующую оценочную цепочку:

тем, кто принимал Постановление №991: +/-0

Сергею Сидорскому: +/-0

Александру Лукашенко: +/-0

независимым экспертам, бизнесменам и прочим, успевшим высказаться публично о постановлении до его отмены президентом: -100

Дзякуй, дзякуй, даражэнькі,

Дзякуй, дзядзька МВФ!

Дык ужо не сплюшчым зенкі,

Дзень за днём… А менскі шэф

Паехала ад нас Ферэра-Вальднер

І Пургурыдэс болей не раве. 

Кагосьці ў Беларусі хвалявала,

Што тая робіць тут, а той у ПАРЭ?

Ці можа Беларусь зрабіцца падобнай да Паўночнай Карэі? Не. Таму што, каб быць такой, ёй трэба пераняць ідэалогію чучхэ. А каб пераняць яе, трэба, каб усе беларускія грамадзяне, ад звычайных гаротнікаў да лайдакоў з Адміністрацыі прэзідэнта, пагадзіліся разлічваць толькі на сябе, а не на дапамогу добрых дзядзькаў з-за мяжы. Якраз гэтага нам не ставала на заранку нашае незалежнасці, якраз гэта нас не вабіць цяпер, якраз да гэтага, відавочна, мы не станем імкнуцца ў бліжэйшай будучыні. Беларусь ніколі не пабудуе вакол сваёй мяжы жалёзную заслону, бо яна занадта публічная, але не як палітычная персона, а як дзеўка з пэўнага дома. Паўночная Карэя, моўчкі і нічога не просячы ў іншых, робіць балістычныя ракеты і пасля, палохаючы сваіх суседзяў, выпрабоўвае іх. Беларусь жа, не робячы нічога асабліва карыснага ці кепскага для сваіх суседзяў, бясконца лямантуе, каб на яе не забываліся, і пад гэты лямант несправядліва пакрыўджанай кабеты клянчыць грошы і розныя прывілеі ўсюды, дзе толькі можна іх выкленчаць.

Как же надоело слушать стенания важных государственных особ о том, что другие важные государственные особы в своей экономической политике стали руководствоваться методами протекционизма. В первом приближении противников протекционизма можно разделить на две группы. В первую входят те, кто в докризисные времена широко использовал эту практику, а теперь имеет симметричный ответ от тех, кто ранее выступал за минимальное участие государства в экономике. Примером таких «антипротекционистов» могут служить возглавляемые А.Лукашенко белорусские чиновники, которые собственную протекционистскую политику именуют «поддержкой отечественного производителя», а поддержку своего производителя, например, российским правительством – протекционизмом.

Вообще-то мы, белорусы, должны были бы жить в государстве, до которого никому нет дела: ни нам самим, ни кому-либо еще во всем белом свете. Вот не придумай Россия, что Беларусь – ее главный союзник, тогда бы и Запад нами так не интересовался; а не несли бы с территории последнего всякую чушь (и даже правду) о «диктатуре на границе с Евросоюзом», тогда бы и первая не лезла к нам в защитники. И, как результат, не было бы проблемы третьего и четвертого президентского срока.

(Продолжение; начало «Белорусы, русские и китайцы», 24 апреля.)

            И, в таком случае, какой может быть официальная религия в Беларуси?

            Разумеется, только конфуцианством. Православие, католицизм и пр. не особенно помогают в жизни «здесь». А белорус здесь и только здесь. Здесь же все решает чиновник. Правда, в средневековом Китае, чтобы получить чиновничью должность, нужно было сдать экзамен по литературе (т.е. знать значительно больше иероглифов, чем необходимо для повседневной жизни), а в Беларуси чиновники (за редким исключением, и тут – молодежным сленгом – особый респект моей любимой женщине председателю ЦИК Лидии Ермошиной) говорят так, будто оба государственных языка изучали по самоучителю в Англии или Японии. В стране, где более 50% трудоактивного населения имеет дипломы вузов, необразованность государственного служащего мало кого удивляет, главное – статус.

На днях допустил такую неосторожность: вступил в спор о белорусско-российских отношениях с бизнесменом из Москвы. Этот человек, подобно нашему президенту, убежден, что белорусы и русские – это один народ, но, в отличие от президента, ярого защитника белорусского суверенитета, считает, что Беларусь должна-таки войти в состав России в качестве какого-то там субъекта федерации. Правда, добрейшая душа, милостиво оставляет нам возможность претендовать на автономию на пример Финляндского княжества в дореволюционной России. И на том, как говорится, спасибо. Приводимые мной доказательтсва и факты он, разумеется, пропускал мимо ушей и упорно талдычил свое. Вот наслушался я его и, придя домой, написал с его слов небольшое руководство к действию, адресованное кремлевским мечтателям.

Вопрос. Как следует вести себя российской власти по отношении к своим бизнесменам, которые хотят участвовать в «приватизации» предприятий Беларуси?

            Ответ. Содействовать продвижению на белорусскую территорию интересов только тех бизнесменов, которые лояльны Кремлю.